Всю ночь, как какой-то чудовищный плод, качался Иуда над Иерусалимом; и ветер поворачивал его то к городу лицом, то к пустыне — точно и городу и пустыне хотел он показать Иуду. Но куда бы не поворачивалось обезображенное смертью лицо, красные глаза, налитые кровью и теперь одинаковые, как братья неотступно смотрели в небо.